Насколько опасно летать на полярной орбите, где собираются строить новую российскую станцию? Пока все спорили, ответ привезли мыши с биоспутника «Бион-М». Спойлер: похоже, зря паниковали. Если вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы полететь куда-то далеко — не в Турцию «всё включено», а на Марс, например — то, скорее всего слышали о проблеме космической радиации.
Её там много, она проникает везде, облучает и вот это вот всё — одним словом, лететь опасно.
Да даже на нашей полярной орбите, куда собрались отправить Российскую орбитальную станцию, радиации хватает, и космонавтам придётся несладко. Или всё норм? Полярный ковчег Вокруг этой самой полярной орбиты в последнее время ломали копья.
Решение отправить РОС на высокоширотную орбиту многие встретили в штыки. С одной стороны, она дико удобная: с неё видно всю территорию России (привет, связь и мониторинг), да и вообще почти всю планету.
С другой — критики резонно замечали: мол, зачем лезть в эти радиационные дебри, там же космонавты получат дозу, как в Чернобыле? Ведь эта орбита проходит там, где защита Земли (магнитное поле) от космического излучения работает хуже всего.
Более того, такая орбита — это своего рода симулятор дальнего космоса. Радиационная обстановка там куда больше похожа на ту, что ждёт космонавтов при полёте к Луне.
В августе 2025-го глава Роскосмоса Дмитрий Баканов даже говорил, что на полярной орбите радиации примерно на 30 % больше, чем на обычной траектории МКС. Споры спорами, но гораздо круче, когда на них может ответить не очередной эксперт в телевизоре, а наука и биоспутник.
Как кто-то уже мог догадаться, тут замешан аппарат «Бион-М» №2. В нём на орбиту отправились мыши, мухи, растения, микробы — такой-то Ноев ковчег в миниатюре.
Его и отправили в конце августа в месячную командировку по той самой орбите, куда в 2028 году должен отправиться первый модуль РОС. Задача — разведать обстановку. Внутри всё спокойно И вот аппарат недавно вернулся.
Первые новости были хорошими: почти все мыши живы-здоровы, несколько штук, правда, подрались — видимо, от скуки или из-за еды, но это, как говорит академик Олег Орлов, для них в порядке вещей. Но самое вкусное досталось специалистам по радиации.
Они вскрыли свои датчики, которые висели внутри «Биона-М» и снаружи. И вот что выяснилось. Внутри, в жилом отсеке, где были бионавты, радиационный фон был… абсолютно таким же, как и внутри МКС.
Если в цифрах, то 0.3 миллигрея в сутки. За месяц набежало 9 миллигрей. Для космонавтов, которые по полгода работают на станции, это — привычная, рабочая доза. Это при том, что солнечно-протонных событий (скажем, мощных вспышек) в этот период не было, так что данные чистые.
Но даже с учётом этого, новость отличная. Это значит, что внутри будущей РОС, за обшивкой станции, космонавты будут защищены не хуже, чем сейчас.
А что снаружи? Снаружи, конечно, повеселее (ведь выходить за борт на новой станции тоже придется). Но и тут не всё однозначно. Учёные измеряли радиацию за разной защитой — как будто на разных участках космического скафандра.
На самых уязвимых местах, условно — как визор шлема, доза действительно была в 3-4 раза выше, чем на МКС. Но там, где защита посерьёзнее — как кираса, защищающая грудь и спину, — всё было точно так же, как и на МКС во время выхода в открытый космос.
Проще говоря, для мышей‑детекторов многослойная броня отработала на 100 %, как и отработала бы на настоящем космонавте. Сейчас космонавт на МКС за шестичасовой выход в космос получает дозу, равную примерно суточной дозе внутри станции.
На РОС за такое же время он получит дозу как за 3-4 дня отсидки в каюте. Что это значит на практике? Так-то звучит не очень: получить тройную дозу радиации.
Но и в космонавты не берут первого встречного — это всё-таки высококлассные специалисты, которые работают с рисками. И эти риски всегда просчитываются. Главный вывод учёных в том, что эти новые риски — управляемые.
Не нужно срочно изобретать скафандры из свинца, которые сделают космонавта неподвижным монолитом. Можно обойтись уже существующими технологиями, просто немного скорректировав регламенты (к тому же в открытый космос и сейчас выходят не каждый день).
Тем более что у инженеров и медиков есть инструменты: правильное расписание выходов, мониторинг солнечной активности, локальная усиленная защита на уязвимых местах и комбинированные меры по снижению дозы.
Зря паниковали? Как говорит сам Вячеслав Шуршаков, с точки зрения науки тут сенсации нет. Но одно дело — расчёты на бумаге, и совсем другое — реальные данные, полученные в космосе.
Думаю, что тут стоит ещё прояснить пару моментов: единицы измерения и биологический смысл. Миллигрей — это физическая доза энергии, поглощённой материалом. Для оценки биологического вреда используют зиверты, потому что разные виды излучения действуют по-разному.
Но в прикладных сценариях сравнения и планирования миссий специалисты оперируют и теми, и другими показателями — и сейчас показания «Биона» укладываются в модельные границы, которые уже использовались при проектировании скафандров и модулей.
И вот для инженеров, проектировщиков и будущих экипажей РОС это действительно важная новость. Она снимает огромную головную боль.
Похоже, что полярная орбита не такой уж и страшный зверь, как его малевали. Да, она требует уважения и более тщательного планирования выходов в открытый космос, но она точно не ставит крест на проекте. Мыши-разведчики свою миссию выполнили.
Они не только выжили (почти все, не считая жертв внутренних разборок), но и привезли бесценные данные, которые говорят: летать можно. Теперь дело за людьми. Такие дела.
Рубрика: Технологии. Читать весь текст на www.ferra.ru.